Архитектура приватизированного полицейского государства: роль администрации Буша

Главными архитекторами системы, которую можно охарактеризовать как приватизированное полицейское государство, выступили ключевые фигуры администрации Джорджа Буша-младшего: Дик Чейни и Дональд Рамсфельд. Характерной чертой этого периода стал отказ от традиционных институциональных механизмов в пользу опоры на внешних советников и частных доверенных лиц.

Роль теневых советников и ослабление госинститутов

В процессе принятия важнейших государственных решений администрация опиралась на узкий круг лиц, среди которых были Джеймс Бейкер, Пол Бремер, Генри Киссинджер, Джордж Шульц и Ричард Перл. Влияние этих свободных советников, а также членов Совета обороны и Комиссии по освобождению Ирака, фактически подменяло собой функции легитимных органов власти. В то время как Конгресс и Верховный суд занимали пассивную или формальную позицию, реальные рычаги управления перешли к частным структурам и неофициальным экспертным группам.

Реформа разведки и аутсорсинг безопасности

Под руководством Дональда Рамсфельда было создано «Управление контрразведывательной полевой деятельности» — спецслужба, независимая от ЦРУ. Особенностью этой структуры стало распределение 70% бюджетных средств в пользу частных подрядчиков. Подобно Министерству национальной безопасности, ведомство превратилось в оболочку для распределения государственных ресурсов.

Этот процесс сопровождался явлением «вращающихся дверей»: высокопоставленные чиновники, такие как бывший директор АНБ Кен Минихен, покидали государственные посты ради работы в индустрии внутренней безопасности, которую они сами же и создавали. Тезис о том, что национальная безопасность слишком важна, чтобы доверять ее правительству, стал идеологическим фундаментом этой трансформации.

Коммерциализация государственных функций и лоббизм

Процесс приватизации затронул не только внешнюю политику, но и внутреннюю инфраструктуру государства. Семья Чейни играла здесь ключевую роль: пока Дик Чейни содействовал экспансии корпорации Halliburton в сфере военной инфраструктуры за рубежом, его супруга Линн способствовала продвижению Lockheed Martin внутри страны.

Попытки приватизации распространялись даже на социальную сферу:

  • В 1996 году в Техасе был инициирован конкурс на управление программой социального обеспечения стоимостью 2 миллиарда долларов.
  • Основными претендентами выступали Lockheed Martin и Electronic Data Systems (EDS), связанная с Диком Чейни.
  • Несмотря на поддержку приватизации губернатором Джорджем Бушем-младшим, федеральное правительство Клинтона заблокировало сделку, настаивая на том, что определение прав на пособия является неотчуждаемой функцией государства.

Смысл

Приватизация суверенитета и функций управления

Системная передача ключевых функций государства — от разведки и национальной безопасности до социального обеспечения — в руки частных корпораций и доверенных лиц.


Убеждения

  • Приоритет частного над государственным: убеждение в том, что частные подрядчики справляются с вопросами национальной безопасности эффективнее, чем правительственные структуры.
  • Неизбежность коммерциализации: идея о том, что любые государственные функции, включая социальную поддержку, могут и должны быть переданы рыночным игрокам.
  • Вторичность формальных институтов: вера в то, что внешние советники и частные эксперты имеют большее право на принятие решений, чем подотчетные органы власти (Конгресс или суды).

Ценности

  • Корпоративная экспансия: стремление к расширению влияния частного сектора на все сферы государственной жизни.
  • Личное влияние и связи: высокая значимость неформальных групп советников и семейного лоббизма в управлении страной.
  • Прибыльность безопасности: рассмотрение национальной обороны и разведки как прибыльной индустрии для частных инвестиций.

Состояния

  • Возмущение: недовольство вмешательством государства в процессы приватизации и ограничением рыночной свободы.
  • Прагматизм: расчетливый подход к использованию государственных должностей для формирования будущих рынков сбыта.
  • Уверенность в исключительности: ощущение правоты при замене традиционных демократических процедур решениями узкого круга лиц.